ВС защитил право граждан на электронные жалобы

Верховный Суд рассмотрел дело о клевете, в котором нижестоящие суды фактически поставили знак равенства между электронным обращением гражданина в государственные органы и публичным распространением порочащих сведений. Экономия на таких различиях в уголовном праве недопустима, и именно на это указала высшая судебная инстанция.

Поводом для дела стали обращения жительницы Подмосковья в различные органы власти и силовые структуры. Она жаловалась на действия соседей, с которыми у нее возник земельный спор. При этом ее соседи являлись депутатом и должностным лицом, а сама заявительница настаивала, что не пыталась кого-либо оклеветать, а добивалась защиты своих прав и проверки изложенных обстоятельств.

Нижестоящие суды пришли к выводу, что, направляя обращения через электронные сервисы, женщина осознавала ложный и порочащий характер сведений, а использование интернета якобы означало, что эти сведения стали доступны неопределенному кругу лиц. На этом основании ее признали виновной в публичной клевете и назначили крупный штраф.

Верховный Суд с таким подходом не согласился. Он прямо указал: само по себе обращение гражданина в органы власти и правоохранительные структуры не означает распространения сведений в том смысле, который необходим для квалификации по ст. 128.1 УК РФ. Иначе под риск уголовного преследования попадало бы само конституционное право человека обращаться в государственные органы за защитой.

Суд отдельно напомнил и второй ключевой критерий: для уголовной ответственности за клевету необходимо установить, что лицо заведомо осознавало ложность сообщаемых сведений и желало их распространить. Если же человек убежден в достоверности своей позиции, даже если впоследствии она объективно не подтвердится, состава клеветы нет.

Именно это обстоятельство, по сути, и оказалось решающим. Осужденная последовательно поясняла, что обращалась из-за спора о границах участка и полагала, что ее права нарушаются. Свидетели подтвердили, что смысл ее заявлений сводился не к огласке сведений о соседях, а к попытке добиться проверки и защитить имущество. Верховный Суд отметил, что основания для такого восприятия ситуации у нее были, а сами факты не носили заведомо вымышленный характер.

Важно и то, что, как указала высшая инстанция, заявительница не формулировала утверждения в безусловной и категоричной форме, а выражала свое мнение и просила провести проверку. Для уголовного дела о клевете это принципиально: одно дело — сознательно распространять ложное обвинение, и совсем другое — просить компетентные органы разобраться в конфликтной ситуации.

Как адвокат отмечу: это определение Верховного Суда имеет значение далеко за пределами одного спора между соседями. На практике граждане часто опасаются обращаться с жалобами на чиновников, депутатов, руководителей или иных влиятельных лиц именно из-за риска встречного давления. Позиция ВС показывает: закон защищает не только честь и достоинство, но и право гражданина добросовестно добиваться проверки предполагаемых нарушений.

При этом такое право, конечно, не является абсолютным. Если лицо действительно понимает, что сообщает ложь, и использует обращение не как способ защиты, а как инструмент сознательной дискредитации, уголовная ответственность возможна. Но когда человек действует в убеждении, что защищает свои права, и просит государство провести проверку, применять норму о клевете недопустимо.

Практический вывод простой. Электронная жалоба в госорган — это не автоматически «публичное распространение сведений». Для клеветы нужен прямой умысел, заведомая ложность и цель распространения. Если же обращение продиктовано защитой своих прав, а изложенные обстоятельства воспринимаются заявителем как реальные, уголовного состава может не быть. Именно поэтому Верховный Суд отменил обвинительный приговор, прекратил дело за отсутствием состава преступления и признал за заявительницей право на реабилитацию.