В спорах о московской единовременной выплате 1,9 млн рублей все чаще появляется одна и та же формула отказа: военнослужащему сообщают, что его воинская часть «не в списках», а значит выплата ему не положена. На практике именно такая формулировка и является самым слабым местом позиции органа, если она не раскрыта документально и не привязана к конкретной норме права.
Здесь нужно начинать не с эмоций, а с текста московского указа. Дополнительная мера социальной поддержки в Москве действительно не привязана просто к тому, что контракт был подписан “на территории Москвы”. Ключевые условия иные: лицо должно быть отобрано начиная с 23 июля 2024 года Пунктом отбора на военную службу по контракту города Москвы либо, в предусмотренных случаях, связано с призывом или мобилизацией именно по линии города Москвы; далее должен быть заключен контракт с Минобороны РФ на срок не менее одного года; после этого военнослужащий должен быть зачислен в воинскую часть согласно заданию Минобороны России. Именно эта конструкция закреплена в московском регулировании.
То есть главный юридический вопрос всегда один и тот же: прошел ли военнослужащий именно через московский контур направления и отбора, предусмотренный указом, и был ли затем зачислен в воинскую часть по заданию Минобороны. Если да, то отказ по формуле «часть не в списках» требует очень жесткой проверки. Если нет, то дело становится заметно слабее, потому что одного только факта заключения контракта “в Москве” для выплаты недостаточно.
Именно здесь и проявляется уязвимость типичного отказа. Само по себе выражение «ваша часть не в списках» не отвечает на ключевой правовой вопрос: какому именно условию указа заявитель не соответствует. Более того, в самом московском указе как самостоятельное условие предоставления выплаты не назван некий отдельный «список частей», от наличия или отсутствия в котором зависело бы право военнослужащего. Указ говорит о направлении через московские структуры и о последующем зачислении в часть согласно заданию Минобороны.
Поэтому позиция заявителя должна быть не бытовой, а процессуальной. Не спорить на уровне слов “положено – не положено”, а требовать письменного ответа: какой именно список имеется в виду, кем он утвержден, является ли он нормативным документом либо частью задания Минобороны, на каком правовом основании отсутствие конкретной части в этом списке исключает выплату, и по какой причине военнослужащий не включен в списочный состав получателей.
Как адвокат отмечу: если военный комиссариат сам не может внятно объяснить, что это за “список”, это уже работает в пользу военнослужащего. Потому что отказ без раскрытия его нормативной базы выглядит немотивированным. А немотивированный отказ в региональной мере социальной поддержки — это уже не «позиция органа», а потенциальный предмет для прокурорской проверки и административного иска.
Здесь важен и общий подход Верховного Суда РФ к региональным мерам поддержки участников СВО. Верховный Суд уже указывал, что оспариваемое регулирование не может ставить дополнительную меру социальной поддержки в зависимость от зачисления лица в «правильную» воинскую часть, если такое различие не имеет объективного и разумного оправдания. Сам по себе критерий конкретного подразделения или части не должен превращаться в произвольный фильтр, который дробит одну и ту же категорию военнослужащих на «достойных» и «недостойных» выплаты.
Из этого следует важный практический вывод. Если военнослужащий действительно был направлен через Военный комиссариат города Москвы или московский пункт отбора, заключил контракт после 23 июля 2024 года на срок не менее года и затем был зачислен в часть по заданию Минобороны, то отказ только по мотиву «часть не в списках» может рассматриваться как юридически уязвимый. Особенно если сам критерий “списка частей” не раскрыт и не подтвержден официальным документом.
Но здесь нельзя впадать в другую крайность. Если человек не проходил через московский механизм отбора и направления, а просто подписал контракт в иной процедуре, то шансы заметно ниже. Тогда спор уже придется строить не на прямом выполнении условий указа, а на более сложной линии о фактическом участии Москвы в его направлении или о произвольности примененного ограничения.
Практически дело всегда держится на документах. Нужны: копия контракта, дата и срок контракта, документы московского пункта отбора или военкомата, выписка из приказа о зачислении в часть, подтверждение зачисления по заданию Минобороны, письменный отказ или ответ о невключении в список, а также сведения о том, направлялось ли представление в Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы. Без этого дело будет рыхлым. С этим — спор уже можно строить уверенно через военный комиссариат, Департамент труда и соцзащиты, прокуратуру и административный иск по КАС РФ.
Практический вывод здесь жесткий, но честный. Формула «часть не в списках» сама по себе ничего не доказывает. Если военнослужащий выполнил условия московского указа, такой отказ можно атаковать как немотивированный и основанный на нераскрытом внутреннем критерии. А если орган не способен показать, какой именно нормативный акт делает конкретную часть препятствием для выплаты, его позиция становится уязвимой уже на уровне самой правовой конструкции.
Данный ответ выражает мнение юриста и не препятствует руководствоваться нормами законодательства РФ в понимании, отличающемся от трактовки, изложенной в данной статье
Военное право
Москва отказала в выплате 1,9 млн рублей из-за формулы «часть не в списках»: насколько это законно
