В наследственной практике существует проблема, о которой многие вообще не догадываются до момента, когда уже поздно. Речь идет о завещаниях, удостоверенных до 1 июля 2014 года. Формально они продолжают действовать. Но на практике такие завещания нередко оказываются вне зоны нормального поиска, а значит наследник может просто не узнать о своем праве.
Причина на первый взгляд парадоксальна. После запуска обязательной цифровой фиксации нотариальных действий в Единой информационной системе нотариата ситуация с новыми завещаниями стала заметно прозрачнее. Но завещания, оформленные до 1 июля 2014 года, часто так и остались на бумаге — в делах конкретных нотариусов или в архивах нотариальных палат. Если такие сведения не попали в электронный контур, система при поиске может не показать завещание вообще.
Именно в этом и состоит главный риск. Наследник по завещанию, который не является наследником по закону, может оказаться в полной информационной изоляции. Он может не знать ни о смерти наследодателя, ни о существовании завещания, ни о его содержании. И даже если факт смерти позже становится известен, это еще не означает, что человек сможет вовремя реализовать свое право.
Ситуация особенно остра из-за действия принципа тайны завещания. Наследодатель не обязан заранее сообщать кому-либо о составленном распоряжении на случай смерти. А нотариус, открывая наследственное дело, ориентируется прежде всего на сведения Единой информационной системы нотариата. Если электронный поиск выдает отрицательный результат, а завещание лежит только в бумажном архиве, наследник фактически остается без реального механизма узнать о нем.
На практике это уже приводит к тяжелым спорам. Автор материала в «АГ» описывает ситуацию, когда бывший супруг наследодателя не являлся наследником по закону и много лет не поддерживал связь с бывшей женой. О смерти ему стало известно значительно позже, а завещание в его пользу удалось обнаружить только после настойчивых действий и юридической помощи. Но к этому моменту вопрос о сроке принятия наследства уже стал крайне проблемным.
Как адвокат отмечу: самая опасная часть этой конструкции не в самом архивном хранении завещаний, а в том, как суды иногда толкуют вопрос о пропуске срока принятия наследства. По сути, человеку могут поставить в вину то, что он не искал завещание, о существовании которого не мог знать, да еще и при действующей тайне завещания. На первый взгляд такая логика кажется формально удобной. Но по существу она превращает право на наследование в фикцию.
Именно поэтому проблема здесь шире, чем просто технический пробел в ЕИС нотариата. Это уже коллизия между цифровой моделью нотариального учета, тайной завещания и правилами о восстановлении срока принятия наследства по пункту 1 статьи 1155 ГК РФ. Когда завещание есть, но система его “не видит”, наследник оказывается в ситуации, где право существует только на бумаге. Буквально.
Отдельно важно понимать: речь не идет о том, что все завещания до 2014 года автоматически недействительны или юридически утрачены. Нет. Проблема другая — они могут оказаться фактически недоступными для наследника, если не были оцифрованы и не всплывают при обычной нотариальной проверке. А это уже создает реальный риск пропуска сроков и последующего отказа в наследстве.
Практический вывод здесь прямой. Если есть хотя бы разумные основания предполагать существование старого завещания, нельзя ограничиваться только стандартным ответом нотариуса о том, что в системе сведений нет. В подобных историях нужно думать шире: проверять архивные следы, запрашивать дополнительные сведения и заранее готовить правовую позицию по вопросу о сроке принятия наследства. Потому что главная опасность таких завещаний не в том, что они недействительны, а в том, что они могут быть «невидимы» для наследника до тех пор, пока возможность защитить право уже почти потеряна.
Данный ответ выражает мнение юриста и не препятствует руководствоваться нормами законодательства РФ в понимании, отличающемся от трактовки, изложенной в данной статье
Наследственное право
Завещания, составленные до 2014 года, могут фактически оказаться «утраченными» для наследников